Ирина (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} mirkina) wrote,@ 2008-08-12 10:05:00 |
|
| Entry tags: | miracle, мир сказок, миросозерцание |
Год
Посвящается Жене prosvetj
prosvetj- А в пирожках самое главное что?
- Начинка!!!
Оба смеются. Маленькая женщина ловко вымешивает тесто. Домашний эльф изо всех сил старается путаться под ногами с толком. Муку уже рассыпал, разбил пару яиц и успел на них поскользнуться... Теперь к маслу подбирается.
- ...Сентябрь - это кофе с корицей, кленовые листья, разноцветные, как часть детского рисунка, тёплые, нежные плюшки с ванилью и тонкий запах дыма. Дыма ароматных сигарет или жгущихся листьев, дыма, в котором нет горечи, а только медленное спокойствие увядания, достойная готовность встретиться с неизбежным, сладость воспоминаний о знойном лете, которое ещё не ушло. Все делятся впечатлениями от отпуска, а кто-то из отпуска ещё не вернулся, и эта общность и разобщённость дружной компании сбивает с толку, кажется, что после лета мы все вернулись другими, и только снова собравшись "на шашлыки", "закрывая сезон", убеждаемся, что да - прежние, родные, неизменившиеся, только носы обгорели. Сентябрь - это суета и радость, смех и слёзы, и прохладный яблочный сидр...
- А потом?
- А потом холодные октябрьские утра, когда оказывается, что оставленное открытым на ночь окно устраивает в доме сквозняки, и ты прижимаешься к любимому телу рядом не только потому, что вы привыкли спать обнявшись, но и просто, чтобы согреться. И кофе варится на бегу, потому что опоздали, засуетились, забыли приготовить нужные документы с вечера, сожгли яичницу с колбасой, махнули на неё рукой и убежали, дожёвывая наспех накромсанный бутерброд. А в обед быстренький перекус, или вовсе без обеда, потому что некогда, потому что закрутились, забыли, увлеклись. И только вечером можно наконец сесть и неспешно поделиться дневными новостями и впечатлениями под сухое красное вино и мясо с кисло-сладким соусом, а потом разделить одну дольку горького шоколада на двоих, хихикая только самим понятным шуткам, и не обращая внимания на целую шоколадную плитку рядом...
- А потом?
- Дальше приходит ноябрьская изморозь, и в утренний кофе теперь добавляется душистый, согревающий кардамон, а в вечерний чай - тягучие, томные капли коньяка. Дела приходят в относительный порядок, только накапливаются недописанные отчёты, неподшитые справки, и стикеры с грозным воззванием "Позвонить срочно!" И компания собирается на чей-то день рожденья, и водки, как обычно, не хватает, но что нам водка, мы и так душевно сидим, кричат одни, да вы обалдели, такой холодец, и четыре салата, и румяные бифштексы с поджаристой картошечкой - и вдруг без водки, искренне изумляются другие, и оказываются правы, естественно...
- А потом?
- Что тебе рассказывать про декабрь, ты же эльф, ты же сам видел, в какой суете Дед Мороз собирает мешок с подарками? Запах хвои и мандаринов, запах предвкушения праздника - только не говорите, что предвкушение не пахнет, оно пахнет обжигающим чаем и списком покупок, и изредка появляющимися хитрыми мыслями про то, каких подарков ждать самому, и не стоит ли подождать с покупкой приглянувшейся новинки - а вдруг кто-нибудь уже догадался? И запекается в духовке огромная индюшка с кислыми яблочками, и готовится "фирменная" лимонная наливка, и вспоминаются все смешные и нелепые традиции, однажды зародившиеся ради хохмы, а теперь повторяемые неукоснительно, "чтобы год был удачным"...
- Ты так просто и немножечко грустно рассказываешь... Ты такая мудрая, потому что старая, да? Ну то есть не очень старая, но уже пожилая... Тебе ведь, наверное, уже... восемнадцать, да?
- Да ну тебя!! - хохочет "грустная старушка", разом становясь похожей на такого же ребёнка, который чуть смущённо стоит рядом. - Хотя, ты даже по людским меркам ещё маленький, не говоря уж про домовёнков... Ладно, давай будем считать, что мне восемнадцать.
Ещё посмеиваясь, оба возвращаются в своему занятию - маленькая женщина лепит пирожки, а домовой старательно укладывает их на широкий противень.
- И приходит январь. И уже ничего нельзя сказать точно про вкус утреннего кофе, потому что он выпивается в спешке, на ходу, на бегу, в полу-бессознательном состоянии между звонком будильника и воплем "Какая зараза куда дела мой мобильник?" Зато по вечерам обязательно собирается компания, и даже не нужен повод, просто люди, которым хорошо вместе. И варится-дымится глинтвейн, и мясо целым куском шкворчит в духовке, и идут неспешные разговоры, меняющие судьбы не резким решением, "сжиганием мостов", а исподволь приводя к тому нужному выбору, который должен быть сделан...
- А потом?
- А потом февраль вьюжит, бежит позёмкой, торопит. Тебя торопит, и судьбу тоже, приманивает весну на хмельной можжевеловый джин, на изрядно надоевшие пельмени, на душистый мёд против знобящей ангины, переносимой "на ногах", и на малиновое варенье с огромной кружкой чёрного чая против лёгкого насморка, укладывающего в постель на две недели. И друзья собираются редко, потому что либо болеют, либо заняты, либо боятся друг друга заразить, и на февральский опасливый пароль "Не приезжай, у нас тут лазарет" звучит отзывом смешинка "Зараза к заразе не пристанет"...
- А потом?
- Хитрый март всегда подкрадывается внезапно, и на календарь внимания не обращает, пакостник. Хрупкие тюльпаны, ящиками, охапками отмечающие 8 марта, и уже тепло-тепло, как вдруг к концу месяца вспыхивает холодный, злой ветер, сбивает с ног, сбивает с мысли, моросит дождём. Против него самое верное средство - горячий шоколад, приготовленный любимыми руками, и свежие булочки с вишнёвым сиропом, и мечты про отпуск, который уже совсем-совсем скоро...
- А потом?
- Апрель, каждое утро оглушающий чириканьем воробьёв, и небо нынче высокое-высокое, и до слёз проникновенный запах молодых листочков на деревьях. И диета, конечно же диета, ах, как же я покажусь в отпуске с такой талией, с такими ногами, и не дай Бог тебе, любимый, сказать, что я вовсе не так уж сильно поправилась, могло быть хуже! Да и ты, любимая, помолчи про мой пивной животик, ты же не собираешься в самом деле посадить меня на кефир и овсянку, нет, я не буду есть эти водоросли, да скорей бы уж этот отпуск, чтоб ему провалиться!...
- А потом?
- В мае крапивный суп, в мае сладкий чай с капелькой молока, в мае дети, которые то поступают куда-то, то выпускаются, то снова поступают, а потом вдруг начинают считать себя совсем-совсем взрослыми, потому что у них что-то произошло в первый раз - кто целовался, кто курил, кто уже жениться собрался. И надо перетерпеть это сумасшествие, и быть поддержкой, и перестать опекать, да как же их не опекать, птенцов, а вот никак нас не опекать - сами уже с усами, и у нас уже своя компания, не родительская, и свои шашлыки, и светлое пиво, и гитара...
- А потом?
- Июньские жаркие дни - только на речке, только купаться, потому что в офисе кондиционер, может быть, и спасёт, но стоит выйти на улицу - начинаешь таять быстрее, чем мороженое. Кстати, мороженое уже не лезет, потому что сколько ж можно, но кроме него, холодненького, в горло не лезет вообще ничего. Из супов - только окрошка, чай - "по-американски", со льдом, и остывший кофе впервые за год воспринимается как счастье...
- А потом?
- Палящий июль заставляет мечтать про какую-нибудь Антарктиду, с умилением вспоминать февральский насморк, или хотя бы завидовать дальним родственникам из Гадюкино, у которых дожди. Деревенские родственники, сжалившись, присылают бесконечные вёдра земляники, смородины, крыжовника, огурцов и помидоров, хвастаются новыми сортами и настаивают "Кушайте витаминчики". Витаминчики с благодарностью съедаются, потому что из ягод получается крюшончик или душевнейшая наливка, а огурцы и помидоры идут в салат.
- А сейчас?
- А сейчас август, и мы печём пирожки с черёмухой. Накрывается на террасе широкий стол, за которым хватит места для всех. Собираются друзья, старые и новые, кто-то возвращается издалека, кто-то приезжает впервые. Общее для них - пирожки с черёмухой, знак того, что их ждут, про них помнят, им рады. Здесь поймут, здесь наградят улыбкой, здесь подарят объятья и пожатие рук. В августе мы собираемся вместе не по поводу, а благодаря тому, что мы есть. Чтобы все свои были дома. Чтобы дома были все свои.
